Бесплатная юридическая консультация
Попали в сложную ситуацию, где требуется квалифицированная помощь юриста? Обратитесь к нашим экспертам, это абсолютно бесплатно и конфиденциально
Москва и область
Санкт-Петербург
Главная - Финансовое право - Единственный источником уголовного права является

Единственный источником уголовного права является


единственный источником уголовного права является

Изучение и анализ доктрины уголовного права, отечественного законодательства и следственно-судебной практики дают возможность определить понятие «уголовный закон Российской Федерации» как нормативное правовое предписание высшего законодательного органа государственной власти, которое состоит из совокупности юридических положений и устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, преступность деяний и наказуемость лиц за их совершение, а также иные правила уголовно-правового характера.

Представленная дефиниция уголовного закона способствует определению его места в системе российского законодательства, а также позволяет рассматривать уголовное законодательство России а) как совокупность уголовно-правовых норм, выражающих все уголовное законодательство; б) как определенный уголовно-правовой акт; в) как конкретную уголовно- правовую норму, которая может быть закреплена в одной статье, в нескольких статьях или в части (частях) статьи нормативного правового акта.

Уголовное законодательство показывает наиболее высокий уровень выражения уголовной политики государства. Согласно ч. 1 ст. 1 УК РФ, оно состоит исключительно из положений Уголовного кодекса, который, в соответствии с ч. 1 ст. 3, должен быть единственным источником уголовного законодательства [1] . В указанных статьях УК РФ говорится:

«Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс», «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом». Следовательно, ни правовой обычай, ни правовой прецедент, ни нормы международного права, ни руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, Генеральной прокуратуры РФ, Следственного комитета России, МВД России, Федеральной службы безопасности РФ, Федеральной таможенной службы РФ и т.д. не должны устанавливать уголовную ответственность за совершение какого-либо противоправного деяния и, соответственно, вводить в действие новые уголовно-правовые нормы.

Разветвленная система источников уголовного законодательства нашла место и в других странах. Так, в Англии вместо УК действует множество правовых актов нынешнего и прошлых столетий. В Германии наряду с УК используются нормативные правовые предписания, предусматривающие уголовную ответственность за совершение определенных преступлений (хозяйственных, экологических, транспортных и пр.). В Швеции помимо УК действуют иные уголовно-правовые законы и подзаконные акты. В Израиле Закон об уголовном праве 1977 г. является основополагающим, однако наряду с ним уголовно-правовые отношения регулируют другие законы и подзаконные акты.

Создание и введение в действие нового уголовного законодательства России было вызвано настоятельной необходимостью отражения сложившихся в стране в конце XX в. новых политических, экономических и социальных условий. В числе таковых, в первую очередь, крах административно-хозяйственной системы управления государством, изменение экономической и политической основ государства, переход от централизованной экономики к рыночной, принятие повой Конституции.

Как выяснилось, современное российское уголовное законодательство состоит исключительно из положений Уголовного кодекса, который является единственным источником данного законодательства. Однако некоторые авторы выступили с предложением вернуться к многополярной системе источников уголовного законодательства 1 .

Действительно ли УК РФ в настоящее время является единственным источником российского уголовного законодательства и насколько необходима разветвленная система источников данного законодательства? Для того чтобы ответить на эти вопросы, нужно осмыслить несогласованность содержания ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 3 УК РФ — с одной стороны и ч. 4 ст. 15 Конституции России, ст. 5 Федерального закона от 15.07.1995 № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации», ст. 331 УК РФ — с другой.

В указанной статье Конституции говорится: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора» [5] [6] . Следовательно, одним из источников уголовного законодательства РФ можно признать международный договор, участником которого является Россия [7] . Часть 3 ст. 331 УК РФ закрепляет положение о том, что уголовная ответственность за преступления против военной службы, совершенные в военное время либо в боевой обстановке, определяется законодательством РФ военного времени.

Итак, фактически в настоящее время еще одним источником уголовного законодательства РФ, помимо норм УК [и вопреки ч. 1 ст. 1 и ч. 1 ст. 3 УК], может быть норма международного права [8] . Законодательство РФ военного времени как источник уголовного законодательства России остается под вопросом, поскольку форма его выражения окончательно не ясна не только юридической общественности, но и, по-видимому, самому законодателю. Станут ли разрабатываемые законодательные положения об уголовной ответственности за преступления против военной службы, совершенные в военное время или в боевой обстановке, весомым дополнением к статьям УК РФ или оформятся в самостоятельную законодательную систему?

Думается, что уголовное законодательство РФ должно основываться на общепризнанных принципах и нормах международного права, т.е. формулироваться исходя из этих принципов и норм хотя бы потому, что Российская Федерация провозглашена нашим народом демократическим федеративным правовым государством (см. ч. 1 ст. 1 Конституции РФ, ч. 2 ст. 1 УК РФ). Понятия «основываться» и «формулироваться» вовсе не означают, что в случае противоречия норм российского уголовного закона международно-правовым нормам было бы справедливым применять последние [прикрытые, словно защитным панцирем, федеральным законом об их ратификации]. Не международные правовые акты, а российские федеральные законы, регулирующие общественные отношения и повлекшие формирование устойчивой правоприменительной практики, имеют верховенство на всей территории РФ (см. ч. 2 ст. 4 Конституции). Правда, при этом действует правило, согласно которому международный договор должен вступить в силу для Российской Федерации. Согласие на обязательность международного договора для России должно быть выражено в форме федерального закона, если этим договором установлены иные правила, нежели федеральным законом [9] [10] . Таким образом, проблема противоречия нормы национального законодательства норме международного права превращается в проблему противоречия между нормами национального законодательства и остается нерешенной.

Между тем норма российского права — это возведенная в закон воля народа России, которая направлена на защиту интересов Российской Федерации и ее граждан. Если интересы россиян не совпадают с отраженными в международном договоре интересами, например, граждан Германии или Франции, США или Великобритании по вопросам экономической, политической и прочей безопасности государства, то мы не должны быть участниками этого договора [11] . Однако решение об участии или неучастии России в международном договоре не принимается всенародным голосованием, как это происходит с принятием Конституции России (чтобы международный договор признавать главенствующим над Основным законом) [12] . Принятие данного решения порой является результатом усилий групп, лоббирующих собственные интересы в высших органах власти.

У каждой нации свой путь развития. Поэтому несправедливо и унизительно для граждан России в связи с отмеченным противоречием между УК и Конституцией направление судебной практики по пути, предложенному ч. 4 ст. 15 Конституции, вопреки положениям той же Конституции (ч. 2 ст. 4) о верховенстве ее и федеральных законов на всей территории РФ [13] . До поры до времени в этом трудно усмотреть реальную опасность российской государственности. Но ведь только до поры до времени. И такая незначительная обязанность, возлагаемая на правоприменителя [но не согласованная с российским уголовным законодательством], как лишение / ограничение свободы лица в случае неисполнения им имущественных санкций, определенных обвинительным приговором суда по делу об отмывании доходов от преступной деятельности [14] , в перспективе может превратиться в более весомую обязанность, подрывающую экономическую / политическую стабильность в нашей стране. А положения ст. 61 (см. также ст. 91, 98) Конституции России и ст. 13 УК РФ, закрепившие принцип невыдачи российских граждан иностранному государству, вдруг померкнут перед требованием международной судебной инстанции (о выдаче российского гражданина) [15] . Таким образом, источником российского уголовного законодательства может стать решение международной организации.

Дипломатической конференцией полномочных представителей под эгидой ООН в Риме 17.07.1998 принят и от имени Российской Федерации 13.09.2000 подписан [но нс ратифицирован] Римский статут Международного уголовного суда. Согласно ст. 5, 27 Римского статута Международного уголовного суда от 17.07.1998, гражданин Российской Федерации, в том числе должностное лицо, глава государства, подлежит выдаче Международному уголовному суду за преступления против мира и безопасности человечества. Рассуждения о том, что Международный уголовный суд — не другое государство, о котором идет речь в упомянутых статьях Конституции России и УК РФ, а международная организация, к сожалению, не помогают решить возникшую проблему. В конце концов, данная организация представлена заинтересованными государствами (см. Преамбулу Римского статута). Более того, в соответствии со ст. 20, 89 Римского статута, лицо, совершившее преступное деяние, может быть привлечено к суду независимо от того, подлежало ли оно ответственности за это деяние по национальному законодательству или не подлежало, что противоречит нормам и международного, и российского права. Политизированность и ангажированность созданного Суда (о чем свидетельствуют и расследование якобы совершенных преступлений югоосетинами и российскими военнослужащими во время военных действий между Грузией и Южной Осетией; и позиция должностных лиц Международного уголовного суда, оценивающих конфликтные отношения между Украиной и Россией по поводу Крыма как международный вооруженный конфликт), его неэффективность (на что указывает тог факт, что за 14 лет работы Суд вынес всего 4 приговора, израсходовал при этом более одного миллиарда долларов США) и другие причины повлияли на принятие Президентом РФ предложения Минюста России, согласованного с МИДом России, Верховным Судом РФ, Генеральной прокуратурой РФ, со Следственным комитетом РФ, направить Генеральному секретарю ООН уведомление о намерении Российской Федерации не стать участником Римского статута Международного уголовного суда 1 (см. также § 5 гл. 4).

То, что экономические, политические интересы Российской Федерации, ее правовая система не всегда соответствуют таковым других государств, показали и события неудавшейся экстрадиции в Россию из Испании В. А. Гусинского, а из Великобритании — Б. А. Березовского, бизнесменов, обвиняемых в хищениях; и тщетные правовые (и дипломатические) попытки освобождения из места содержания под стражей в США Государственного секретаря Союза России и Беларуси, гражданина Российской Федерации П. П. Бородина, а также продолжившееся его уголовно-правовое преследование властями Швейцарии за некое отмывание доходов, полученных преступным путем, вопреки отказу от такого преследования властями России. [Однако бывшего Министра атомной энергетики Рос- [16]

сии Е. О. Адамова, обвинявшегося швейцарским правосудием в отмывании денежных средств, власти Швейцарии выдали России по ее требованию, вопреки предъявленному США аналогичному требованию о выдаче этого человека.]

О столкновении экономических, политических и прочих интересов различных государств, а также зависимом положении одних стран от других (более мощных) заставляет задуматься набирающая обороты практика задержания в других странах граждан Российской Федерации и перемещения их (далеко не всегда соответствующая правилам экстрадиции) в США под невразумительным предлогом и с необоснованным утверждением того, что они якобы совершили преступления против интересов США. Свежи в памяти примеры такого задержания и перемещения в США а) из Таиланда — Виктора Бута за преступный сговор с целью совершения непредумышленного убийства американских граждан, нелегальную торговлю вооружением и материальную поддержку терроризма; б) из Либерии — Константина Ярошенко за намерение транспортировать крупную партию наркотических средств, которые могли быть использованы против американских граждан; в) из Литвы — Дмитрия Устинова за незаконное перемещение с территории США оборудования военного назначения и легализацию вырученных от продажи этого оборудования денежных средств; г) из Мальдивской Республики — Романа Селезнева [сына депутата Государственной Думы РФ] за возможную причастность к хакерским атакам на сайты американских организаций и хищение таким образом денежных средств; д) из Швейцарии — Владимира Здоровенина за взлом электронных счетов американских банков и хищение персональных данных их клиентов; е) из Доминиканской Республики — Александра Панина за незаконное изъятие посредством Интернета денежных средств из американских банков.

Изложенное приводит к мысли о возможности использования норм международного права в качестве средства политического межгосударственного противостояния (подчинения). Развитие практики признания нормы международного права источником российского уголовного законодательства, несомненно, будет способствовать усугублению зависимого положения отечественного правосудия от зарубежного влияния.

Вместе с тем Российское государство достаточно сильно славными тра- дициями, талантливым народом и экономическими ресурсами для того, чтобы самостоятельно создавать, совершенствовать и применять собственное законодательство без вмешательства извне и не приспосабливаясь к отдельным, порой не соответствующим интересам российского общества правовым нормам сателлитов международного капитала.

Структура уголовно-правовой нормы

Специфика метода правового регулирования, присущего уголовному праву, предопределяет, что подавляющее большинство уголовно-правовых норм есть нормы-запреты. Более того, последние составляют ядро уголовного права, с ними связаны и с ними соподчинены все иные нормативные предписания уголовно-правового характера. Соответственно, вопрос о структуре уголовно-правовой нормы — это прежде всего и преимущественно вопрос о структуре запретительной уголовно-правовой нормы.

Классическое трехэлементное понимание правовой нормы как единства гипотезы, диспозиции и санкции, утвердившееся в теории права, до сих пор не нашло в ней полного признания; в доктрине начиная с XIX в. уголовно-правовую норму весьма часто рассматривают как состоящую не из трех, а лишь из двух элементов.

Так, согласно Н.С. Таганцеву, уголовно-правовая норма содержит «описание того посягательства, которое запрещается под страхом наказания, — часть определительная, или диспозитивная, и указание на саму ответственность — часть карательная, или санкция». Несколько иная позиция отражена у Н.М. Коркунова, полагавшего, что хотя уголовно-правовая норма и состоит из гипотезы и диспозиции, где «в первой определяются признаки наказуемого деяния, во второй — самое наказание», тем не менее, такая гипотеза «содержит в себе еще и диспозицию другой нормы — нормы, устанавливающей запрещение преступного деяния». Поэтому вслед за сложившимся обыкновением Н.М. Коркунов именовал гипотезу (слитую с диспозицией) непосредственно диспозицией, а диспозицию — санкцией.

В советской и постсоветской литературе мнение о двухэлементной структуре уголовно-правовой нормы (или, по меньшей мере, о двухэлементной структуре, где в одном элементе сливаются сразу два) получило широкое распространение.

Такое понимание запретительной уголовно-правовой нормы (где один из элементов исключен либо же где два элемента неразрывно слиты в один) вряд ли приемлемо. Уголовно-правовая норма есть разновидность правовой нормы, и ей, как и другим разновидностям последней, в равной мере присущи гипотеза «если» (т. е. условия применения правила поведения), диспозиция «то» (т.е. само правило поведения) и санкция «иначе» (т.е. те неблагоприятные последствия, которые наступают за неисполнение правила поведения). И точно так же уголовно-правовую норму, как и любую другую правовую норму, можно анализировать только через категорию логической правовой нормы, мысленно воссоздаваемой из целого ряда нормативных предписаний различных источников и не сводимой к единственной статье закона (в данном случае — к статье Особенной части УК).

Структурно-содержательно запретительная уголовно-правовая норма может быть представлена в следующем виде. Гипотезой нормы (условием применения правила поведения) будет служить указание на факт совершения лицом, подпадающим под временные и пространственные рамки действия данного уголовного закона, деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного таким законом: «если ты совершаешь преступление — убийство, кражу, шпионаж и т.д. — Логическим путем гипотеза нормы может быть выведена из ст. 8 УК, где указывается, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления. Диспозицией нормы (самим правилом поведения) будет запрет совершать такое деяние: то преступление — убийство, кражу, шпионаж и т.д. — совершать нельзя Логическим путем диспозиция нормы может быть выведена из ч. 1 ст. 14 УК, где указывается на запрещенность определенных видов поведения уголовным законом. Санкцией нормы (неблагоприятными последствиями, которые наступают за неисполнение правила поведения) будет указание на возможные виды наказаний и их размеры, следующие за совершением запрещенного деяния: иначе ты будешь подвергнут тому-то и (или) тому-то». Логическим путем санкция нормы может быть выведена из каждой статьи (части статьи) Особенной части и положений Общей части УК.

Понимаемая таким образом, запретительная уголовно-правовая норма приобретает качественное своеобразие, оставаясь, вместе с тем, «классической» правовой нормой.

Источники уголовного права Российской Федерации

Байтоков А.Д.ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия»студент 2 курса магистратуры

Понятие «источник права» является одним из фундаментальных в общей теории права. Данное утверждение справедливо и в отношении понятия источника уголовного права, непосредственно связанного с решением основных теоретических и практических вопросов уголовного права. Формирование неточных подходов к изучению проблемы понятия источника уголовного права может повлечь серьезные негативные последствия, в том числе возникновение неверного представления о содержании и порядке реализации уголовно-правовых норм[1].

Уголовное право России, как мы знаем, это определенным образом упорядоченная система юридических норм, установленных или ратифицированных законодательными органами России.

Большинство авторов, конечно же, традиционно считают единственным источником уголовного права России Уголовный Кодекс Российской Федерации (далее – УК РФ). Такого мнения придерживаются, к примеру, доцент юридических наук, профессор Ляпунов Ю.И., и кандидат юридических наук, доцент Родина Л.Ю., утверждающие, что уголовный закон это единственный источник уголовного права, а Конституция РФ и общепризнанные принципы и нормы международного права – лишь база для уголовного закона [2]. С ними, также, солидарен и доцент юридических наук, профессор А.И. Рарог, который уверен, что никакие другие акты органов государства кроме УК РФ не могут содержать норм уголовно-правового характера. Приговоры, определения и постановления по уголовным делам также не могут быть источниками уголовного права. Судебный прецедент и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации не создают новой нормы[3].

Такой вывод учеными делается, исходя из ч. 1 ст. 1 УК РФ, согласно которой «уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий кодекс».

Некоторые ученые в данном вопросе не столь категоричны. В частности, И.Я. Козаченко пишет: «Очевидно, следует сделать оговорку, что уголовный закон является единственным источником уголовного права лишь в плане нормотворческой деятельности. Что же касается сферы применения норм уголовного права, то число ее источников богаче и разнообразнее. » [4].

Можно с уверенностью утверждать, что уголовный кодекс является исключительно единственным кодифицированным актом. Следовательно, ни один федеральный закон, устанавливающий преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, не может быть принят без формального включения содержащихся в нем положений в структуру действующего УК РФ (ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 3). Однако это не значит, что уголовный кодекс является единственным источником уголовного права.

Как и многие авторы, я придерживаюсь той мысли, что ч. 1 ст. 1 УК РФ дает узкое понимание уголовного законодательства. Более широкое понимание уголовного права и его источников позволяет относить к источникам уголовного права и иные нормативные правовые акты, образующие российскую правовую систему.

Следует учесть, что в уголовном праве принято выделять «материальные» и «формальные» источники норм уголовного права. Материальные источники — это, как мы знаем, материал, который является неотъемлемой частью уголовно-правовых предписаний: социальная практика, Конституция Российской Федерации и международно-правовые обязательства Российской Федерации. Формальным источником, исходящим от государства и признанным им официально, который является документально выраженным и закрепляющим нормы права, придающим им юридически обязательное значение, выступает уголовный закон.

То есть, исходя из вышесказанного, можно сказать, что к числу других источников уголовного права можно отнести Конституцию Российской Федерации, принципы и нормы международного права, решения Конституционного Суда Российской Федерации, судебные решения Верховного Суда Российской Федерации, а также решения международных судов.

Можно привести не мало примеров в уголовном праве, где социальные источники уголовного права тесно взаимосвязаны с нормами уголовного права. Такую связь можно объяснить тем, что моральные нормы, охраняемые уголовно-правовой нормой, входят в ее логическую структуру. Так считает Брайнин Я. М., который пишет, что некоторые нормы морали и правила социалистического общежития уголовный закон берет под особую охрану, в связи с чем, они представляют собой единство [5]. Тем самым, помимо выше перечисленных источников уголовного права можно выделить и социальные источники в качестве источников уголовного права.

Итак, исходя из вышеизложенного, следует сказать, что ч.1 ст. 1, ст. 3 УК РФ не исключают иные, помимо УК РФ, источники уголовного права, а определяют роли данного законодательного акта, функций, которые реализуются уголовным законодательством в системе источников уголовного права. Как правильно заметила А.В. Мадьярова, «категоричность уголовно-правовой формулировки принципа законности носит во многом функциональный, а не абсолютный характер»[6]. Развивая эту мысль, можно сказать, что в указанных положениях УК РФ скорее не ограничивается или устанавливается круг источников уголовно-правовых норм, а формулируется уголовно-правовая гарантия соблюдения прав и свобод граждан при установлении преступности и наказуемости деяний, которая заключается в воспрепятствовании нарушению данных прав и свобод путем принятия актов, не включающихся в УК РФ и ухудшающих положение лиц, совершивших общественно опасные деяния [7]. Но вместе с тем данная гарантия не исключает необходимости корректировки уголовного закона в сторону улучшения положения указанных лиц, развития норм УК РФ в других источниках уголовно-правовых норм [8].

Изучив и анализировав тему источников уголовного права, я пришел к выводу, что тема, касающаяся источников уголовного права, весьма дискуссионная. Я полагаю, что эта тема еще недостаточно разработана, в связи с чем в ней имеются много противоречий и разногласий.

Но, тем не менее, несмотря на сложившееся мнение у многих авторов о том, что УК РФ это единственный источник уголовного права, я полагаю, что УК РФ не является единственным источником уголовного права России. Я полностью поддерживаю и соглашаюсь с мнением тех авторов, которые считают, что источниками уголовного права РФ кроме УК выступают Конституция РФ, как юридическая база отечественного законодательства, и уголовного в том числе, общепризнанные нормы и принципы международного права, международные договоры РФ, социальные источники уголовного права, как: «Явления, влияющие на возникновение уголовно-правовых норм, определяющие их содержание, как в момент создания (правотворчества), так и в момент реализации указанных норм»[9], уголовное законодательств РФ, в том числе законодательства РФ военного времени, решения Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ, так как они дополняют и восполняют российское уголовное законодательство в некоторых ее частях.

Таким образом, следует сказать, что есть все основания согласиться с теми авторами, которые призывают отказаться от той мысли, которая уже стала практически догматической, о признании УК единственным источником уголовного права.

[1] Бибик О.Н. Источники уголовного права Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск., 2005., С. 3.

[2] Уголовное право под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 2007. С. 22.

Особенности источников уголовного права

  • подразделяются на материальные (судебная практика, положения Конституции РФ) и формальные (закон);
  • уголовный закон точно определяет виды общественно опасных деяний и принудительные меры для преступников

Только уголовный закон может давать понятие преступления, определять, какие наказания следуют за нарушением закона, а также выявлять порядок осуществления наказания.

  • уголовный закон может издаваться только центральными органами власти, субъекты Российской Федерации таких полномочий не имеют, то есть он является федеральным законом;
  • внесение изменений в Уголовный Кодекс РФ возможно только в случае совместного соглашения Государственной Думы, Правительства и Верховного Суда РФ.

Действие уголовного закона в пространстве

Уголовный кодекс предусматривает несколько принципов действия уголовного закона в пространстве: территориальный принцип, принцип дипломатического иммунитета, принцип гражданства, принцип специальной миссии, реальный, универсальный и принцип выдачи лиц, совершивших преступление.

Согласно ч. 1 ст. 4 Конституции РФ суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию. Это означает, что государственная территория является пространственным пределом распространения государственной власти РФ. В связи с этим основным принципом действия уголовного закона в пространстве является принцип территориальности.

Согласно данному принципу лицо, совершившее преступление на территории РФ, подлежит уголовной ответственности по УК (ч. 1 ст. 11). Принцип состоит в распространении его обязательной силы на лиц, независимо от их государственной принадлежности: граждан РФ, лиц без гражданства, иностранных граждан.

Главным условием применения территориального принципа является совершение преступного деяния на территории РФ.

Территория РФ включает территории ее субъектов, внутренние воды и территориальное море, воздушное пространство над ними (ст. 67 Конституции РФ).

Территория РФ устанавливается ее Государственной границей (Закон РФ от 1 апреля 1993 г. № 4730-I «О Государственной границе Российской Федерации»). Государственная граница РФ есть линия и проходящая по этой линии вертикальная поверхность, определяющие пределы государственной территории (суши, вод, недр и воздушного пространства) РФ, т.е. пространственный предел действия государственного суверенитета Российской Федерации.

Таким образом, территория РФ состоит из трех категорий пространства: сухопутного, водного и воздушного.

Сухопутное пространство — это суша в пределах границ государства.

Водное пространство включает внутренние воды и территориальное море. Внутренние воды Российской Федерации состоят из вод:

  • портов РФ, ограниченные линией, проходящей через наиболее удаленные в сторону моря точки гидротехнических и других постоянных сооружений портов;
  • заливов, бухт, губ и лиманов, берега которых полностью принадлежат Российской Федерации, до прямой линии, проведенной от берега к берегу в месте наибольшего отлива, где со стороны моря впервые образуется один или несколько проходов, если ширина каждого из них не превышает 24 морские мили;
  • заливов, бухт, губ, лиманов, морей и проливов с шириной входа в них более чем 24 морские мили, которые исторически принадлежат Российской Федерации, перечень которых устанавливается Правительством РФ1.

Территориальное море составляет морской пояс шириной 12 морских миль, примыкающий к сухопутной территории государства или к его внутренним морским водам.

Воздушное пространство — это пространство, находящееся в пределах его сухопутных и водных границ. Однако высотные пределы распространения суверенных прав Российской Федерации, как и пределы других государств, остаются в международном праве неурегулированными. В соответствии с международными обычаями таким пределом считается 100 миль над уровнем океана. Выше этой границы начинается космическое пространство. В соответствии с международным правом на космический объект распространяется юрисдикция государства его регистрации.

В соответствии с ч. 2 ст. 11 УК преступления, совершенные в пределах территориальных вод или воздушного пространства Российской Федерации, признаются совершенными на территории РФ. Однако данное положение не совсем согласуется с нормами международного права и законами РФ.

Так, в ст. 17 Федерального закона от 31 июля 1998 г. № 155-ФЗ «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации» закреплено, что уголовная юрисдикция Российской Федерации не осуществляется на борту иностранного судна, проходящего через территориальное море, для ареста какого-либо лица или производства расследования в связи с любым преступлением, совершенным на борту иностранного судна во время его прохода, за исключением случаев, если:

  • последствия преступления распространяются на территорию РФ;
  • преступление имеет такой характер, что им нарушается спокойствие в Российской Федерации или добрый порядок в территориальном море;
  • капитан иностранного судна, дипломатический агент или консульское должностное лицо государства флага обратится к должностным лицам федеральных органов исполнительной власти или к должностным лицам органов исполнительной властисубъектов РФ с просьбой об оказании помощи;
  • такие меры необходимы для пресечения незаконной торговли наркотическими средствами или психотропными веществами, а также для пресечения других преступлений международного характера, предусмотренных международными договорами РФ.

Положение о наступлении уголовной ответственности за преступление, совершенное на гражданском морском судне во время его нахождения в территориальных водах Российской Федерации, по закону государства регистрации такого корабля соответствует нормам, закрепленным в п. 1 ст. 27 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. и п. 1 ст. 19 Конвенции о территориальном море и прилежащей зоне 1958 г.1 Аналогично решается вопрос об уголовно-правовой юрисдикции Российской Федерации в отношении иностранных воздушных судов, находящихся в ее воздушном пространстве.

Российская Федерация обладает суверенными правами и осуществляет юрисдикцию на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне. Это конституционное положение отражено в ч. 2 ст. 11 УК, предусматривающей возможность применения уголовного закона также за преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российской Федерации.

Континентальный шельф включает морское дно и недра подводных районов, находящиеся за пределами территориального моря Российской Федерации на всем протяжении естественного продолжения ее сухопутной территории до внешней границы подводной окраины материка (200 морских миль от исходной линии, от которой отмеряется ширина территориального моря).

Исключительная экономическая зона — морской район, находящийся за пределами территориального моря и прилегающий к нему, с особым правовым режимом. Внутренней границей исключительной экономической зоны является внешняя граница территориального моря. Внешняя граница исключительной экономической зоны находится на расстоянии 200 морских миль от исходных линий, от которых отмеряется ширина территориального моря, если иное не предусмотрено международными договорами РФ2.

Континентальный шельф и исключительная экономическая зона в состав территории государства не входят. Но прибрежные государства имеют суверенные и исключительные права на их биологические и минеральные ресурсы, а также на все виды деятельности, связанные с разведкой, разработкой и сохранением данных ресурсов. Правоотношения, которые возникают в связи с этим, регулируются законодательством РФ. Свою юрисдикцию Россия осуществляет и в отношении объектов, находящихся в ее экономической зоне (искусственные острова, установки, сооружения, средства обеспечения безопасности морского судоходства).

Применение уголовного закона на рассматриваемых территориях возможно лишь в том случае, когда преступление было связано с нарушением норм и правил по исследованию, разработке, сохранности морских и минеральных ресурсов этих районов. В остальном на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне действуют нормы и принципы международного права.

Уголовный кодекс признает и другие случаи распространения уголовного закона на лиц, совершивших преступление на объектах, приравненных к территории РФ. К таким объектам относятся:

а) гражданские воздушные и водные судна, приписанные к порту РФ и находящиеся в открытом водном или воздушном пространстве вне государственной территории России (ч. 3 ст. 11 УК). Лицо, совершившее преступление на борту такого судна, подлежит уголовной ответственности по УК, если иное не предусмотрено международным договором РФ;

б) военно-морские и военно-воздушные корабли под флагом или с опознавательными знаками РФ, независимо от места их нахождения.

Территориальный принцип определяет применение закона места совершения преступления. Местом совершения преступления следует считать место, где выполняется, прекращается, прерывается общественно опасное действие или бездействие1.

В уголовном законе закреплен принцип дипломатического иммунитета, в соответствии с которым вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории РФ разрешается в соответствии с нормами международного права.

Дипломатический иммунитет распространяется на три категории сотрудников: дипломатический, административно-технический и обслуживающий персонал.

Членами дипломатического персонала являются чрезвычайные и полномочные послы и посланники, поверенные в делах, советники, торговые представители, первые, вторые и третьи секретари, военные, военно-морские и военно-воздушные атташе.

Личной неприкосновенностью и иммунитетом от уголовной и административной юрисдикции пользуются не только сами указанные лица, но и члены их семей, если они проживают вместе с ними и не являются гражданами РФ (п. 1 ст. 37 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г.).

К административно-техническому персоналу относятся референты, переводчики, технические секретари, шифровальщики и др. Данная категория лиц и проживающие вместе с ними члены их семей, если они не являются российскими гражданами или не проживают в России постоянно, пользуются привилегиями и иммунитетом от уголовной юрисдикции.

Сотрудники из числа обслуживающего персонала (шоферы, уборщицы, повара, вахтеры и др.), не являющиеся гражданами РФ или не проживающие в России постоянно, только сами обладают иммунитетом от уголовной юрисдикции и только в отношении деяний, совершенных ими при исполнении служебных обязанностей.

Домашние работники сотрудников представительства, если они не являются гражданами государства пребывания или не проживают в нем постоянно, могут пользоваться привилегиями и иммунитетами только в той мере, в какой это допускает государство пребывания. Однако государство пребывания должно осуществлять свою юрисдикцию над этими лицами так, чтобы не вмешиваться ненадлежащим образом в осуществление функций представительства.

Консульские должностные лица (Генеральный консул, консул, вице-консул, консульский агент) имеют иной правовой статус. По общему правилу они не могут быть привлечены к ответственности по уголовному закону РФ. Но из этого правила сделано исключение. Консулы пользуются личной неприкосновенностью лишь в случае совершения деяния, сопряженного с их консульскими функциями (ст. 43 Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г.).

Иные лица, на которых распространяется дипломатический иммунитет, — это главы государств, правительств, главы внешнеполитических ведомств государств, а также другие лица, которые пользуются иммунитетом согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и международным договорам РФ.

Лица, обладающие дипломатическим иммунитетом и совершившие преступление, не могут быть задержаны и привлечены к уголовной ответственности по закону государства пребывания. Такое лицо объявляется «нежелательным» (persona non grata) и отзывается аккредитующим государством.

В части 1 ст. 12 УК закреплен принцип гражданства. Принцип распространяется на строго определенный в законе круг лиц — это граждане РФ и постоянно проживающие в Российской Федерации лица без гражданства.

В соответствии со ст. 5 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» гражданами РФ являются:

а) лица, имеющие гражданство РФ на день вступления в силу Федерального закона; б) лица, которые приобрели гражданство РФ в соответствии с Федеральным законом.

Лицом без гражданства признается физическое лицо, не являющееся гражданином РФ и не имеющее доказательств наличия гражданства иностранного государства. Постоянно проживающим в Российской Федерации лицом без гражданства является лицо, которое получило вид на жительство.

Принцип гражданства вступает в действие при наличии определенных условий:

а) преступление совершено на территории иностранного государства; б) общественно опасное деяние признается преступлением по УК и при этом необязательно, чтобы деяние являлось преступным по уголовному закону места совершения преступления; в) в отношении этих лиц по данному преступлению не имеется решения суда иностранного государства.

В части 2 ст. 12 УК предусмотрен принцип специальной миссии (покровительственный режим), заключающийся в том, что военнослужащие воинских частей РФ, дислоцирующихся за пределами РФ, за преступления, совершенные на территории иностранного государства, несут уголовную ответственность по законодательству РФ, если иное не предусмотрено международным договором РФ.

Данный принцип вступает в действие при совершении преступлений следующих категорий: а) против военной службы, б) общеуголовных, совершенных на территории воинских частей, против военнослужащих или иных граждан РФ. За все остальные преступления военнослужащие несут ответственность по уголовному законодательству страны пребывания.

Реальный принцип (принцип защиты) действия уголовного закона в пространстве закреплен в ч. 3 ст. 12 УК. Для применения данного принципа необходимо, чтобы преступление совершило иностранное лицо либо лицо без гражданства, не проживающее постоянно в Российской Федерации.

Иностранный гражданин — физическое лицо, не являющееся гражданином РФ и имеющее доказательства наличия гражданства (подданства) иностранного государства.

Лицами без гражданства, не проживающими постоянно в РФ, являются лица, получившие разрешение на временное проживание в России.

Данные лица подлежат уголовной ответственности по УК в том случае, если:

а) лицо привлекается к ответственности на территории РФ; б) преступление совершено на территории иностранного государства; в) лицо не было осуждено в иностранном государстве; г) преступление направлено против интересов Российской Федерации, т.е. вред причинен интересам Российского государства, ее гражданам и организациям.

Часть 3 ст. 12 УК закрепляет и принцип универсальной юрисдикции, в соответствии с которым иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне ее пределов, подлежат уголовной ответственности по УК в случаях, предусмотренных международным договором РФ. Данный принцип действует, если:

а) лицо привлекается к ответственности на территории РФ; б) преступление совершено на территории иностранного государства; в) лицо не было осуждено в иностранном государстве; г) совершено международное преступление или преступление международного характера.

К международным относятся преступления, посягающие на мир и безопасность человечества: геноцид; планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны; наемничество и др.

Преступлениями международного характера являются: торговля людьми, незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ, пиратство, использование рабского труда, террористический акт и др.

Универсальный принцип является приоритетным в сравнении с другими принципами действия закона в пространстве.

Действие во времени и пространстве

Схема использования уголовно-правовых норм предусматривает, что использовать должны закон, который действовал во время совершения противоправного поступка. Данное положение было закреплено законодательно в ХХ веке – во время принятия нового УК. Несмотря на то что многие авторы указывают на иные подходы, Конституция строго закрепила рассматриваемое положение. Первым и самым важным моментом является необходимость опубликования актов, принятых законодателем. В противном случае акт не может применяться.

Тест относительно судебной практики указал на то, что органы в данной системе не наделяются правомочиями по вынесению решений, основанных на неопубликованных актах. В качестве действующего закона признаётся документ, который вступил должным образом в силу и не был её лишён.

Порядок такой процедуры закрепляется в законе, принятом на федеральном уровне в 1994 году под № 5.

Указанный акт определил, что на территории страны используются документы, опубликование которых прошло официальную стадию. Считается, что закон принимается в день, когда он утверждён законодательным органом. В нашей стране это Государственная дума. Учитывается то, что принят он в окончательной редакции. Если же акт носит конституционный характер – во внимание принимают день одобрения документа в Федеральном собрании. Порядок прописан в законодательстве.

Стоит учесть некоторые правила относительно правовых актов государства, в частности:

  1. Опубликование происходит в течение недели с момента подписания главой государства. Когда документ принимается ФС – публикация производится в десятидневный срок. При отражении положений международных соглашений освещение осуществляется в одно время с публикацией закона, отражающего ратификацию такого акта.
  2. Принятый документ наделяется силой одновременно на всей территории государства. Для этого должно пройти десять дней с момента опубликования. Если в самом акте предусматривается иной порядок – применяться будут положения закона.

Другой подход используется во время принятия решения относительно вопроса о вступлении в силу актов, предусматривающих внесение корректив в действующий УК. Указывается на то, что подобные акты обладают небольшим объёмом, в связи с чем вступление прописывается прямо в акте.

Если говорить об утрате силы законом, то можно отметить, что происходит это при изменении условий либо обстоятельств, с которыми связывается принятие такого акта.



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *